ПЕРВАЯ ВЕСНА В ДЕРЕВНЕ

В середине великого поста, именно на серед окрестной не­деле, наступила сильная оттепель. Снег быстро начал таять, и везде показалась вода. Приближение весны в деревне произво­дило на меня необыкновенное, раздражающее впечатление. Я чувствовал никогда не испытанное мною особого рода вол­нение. Много содействовали тому разговоры с отцом и Евсеичем, которые радовались весне, как охотники, как люди, выросшие в деревне и страшно любившие природу, хотя сами того хорошенько не понимали, не . определяли себе и ска­занных сейчас мною слов никогда не употребляли.

Находя во мне живое сочувствие, они с увлечением предавались удо­вольствию рассказывать мне: как сначала обтаят горы, как побегут с них ручьи, как спустят пруд, разольется полая вода, пойдет вверх по полям рыба, как начнут ловить ее вятелями и мордами; как прилетит летняя птица, запоют жаворонки, проснутся сурки и начнут свистеть, сидя на задних лапках по своим сурчинам; как зазеленеют луга, оденется лес, кусты и зальются, защелкают в них соловьи… Простые, но горячие слова западали мне глубоко в душу, потрясали какие-то неве­домые струны и пробуждали какие-то неизвестные, томитель­ные и сладкие чувства. Только нам троим, отцу, мне и Евсеичу, было не грустно и не скучно смотреть на почерневшие крыши и стены строений и голые сучья дерев,  на  мокреть и слякоть, на грязные сугробы снега, на лужи мутной воды, на серое небо, па туман сырого воздуха, на , снег и дождь, то вместе, то попеременно падавшие из потемневших низких облаков. За­ключенный в доме, потому что в мокрую погоду меня и на крыльцо не выпускали,. я тем не менее следил за каждым ша­гом, весны., В каждой комнате, чуть не в каждом окне, были у меня замечены особенные предметы или места, по которым и производил, мои наблюдения: из новой горницы, то есть из пашей спальни, с I одной. стороны виднелась Челяевская гора, оголявшая постепенно. свой крутой и. круглый взлобок, с дру­гой — часть реки давно растаявшего Бугуруслана с противо­положным берегом;…из гостиной чернелись проталины на Куд­ринской горе, особенно около круглого родникового озера, в котором мочили конопли; из залы стекленелась лужа воды, под­топлявшая грачевую рощу; из бабушкиной и тетушкиной -гор­ницы видно было гумно на высокой горе и множество сурчин но ней, которые с каждым днем освобождались от снега. Шире, длиннее становились грязные проталины, полнее наливалось озе­ро в роще, и, проходя сквозь забор, уже показывалась вода между капустных гряд в нашем огороде. Все замечалось мною точно и внимательно, и каждый шаг весны торжествовался, как победа! С утра до вечера бегал я из комнаты в комнату, становясь на свои наблюдательные сторожевые места. Чтенье, письмо, игры с сестрой, даже разговоры с матерью — все вы­летело у меня из головы. О том, чего не мог видеть своими глазами, получал я беспрестанные известия от отца, Евсеича, из девичьей и лакейской: «Пруд посинел и надулся, ездить по нем опасно, мужик с возом провалился, подпруда подошла под водяные, колеса, молоть уже нельзя, пора спускать воду; Антошкин овраг ночью прошел, да и Мордовский напружился И почернел, скоро никуда нельзя будет проехать; дорожки начали проваливаться, в кухню не пройдешь; Мазан провалил­ся с миской щей и щи пролил, мостки снесло, вода залила людскую баню», — вот что слышал я беспрестанно, и нерав­нодушно принимались все такие известия. Грачи давно расха­живали по двору и начали вить гнезда в Грачевой роще. Сквор­цы и жаворонки тоже прилетели; и вот стала появляться на­стоящая птица, дичь, по выражению ох&тников. Отец с вос­хищением рассказывал мне, что видел лебедей, так высоко летевших, что он едва мог разглядеть их, и что гуси потянулись большими станицами. Евсеич видел нырков и кряковых уток, опустившихся на пруд, видел диких голубей по гумнам, дроз­дов и пиголиц около родников… Сколько волнений, сколько шумной радости! Вода сильно прибыла. Немедленно спустили пруд — и без меня. Погода была слишком дурна, и я не смел даже проситься. Рассказы отца отчасти удовлетворили моему •любопытству. С каждым днем известия становились чаще, важнее, возмутительнее! Наконец, Езсеич с азартом объявил,

что «всякая птица валом валит, без перемежки!» Переполня­лась мера моего терпенья. Невозможно стало для меня все это слышать и не видеть, и с помощью отца, слез и горячих убеждений выпросил я позволенье у матери, одевшись тепло, потому что дул сырой и пронзительный ветер, посидеть на крылечке, выходившем в сад, прямо над Бугурусланом. Внут­ренняя древь еще не была откупорена, Евсеич обнес меня кругом дома на руках, потому что везде была вода и грязь. В самом деле, то происходило в воздухе, на земле и на воде, чего представить себе нельзя, не видавши, и чего увидеть те­перь уже невозможно в тех местах, о которых я говорю, по­тому что нет такого множества прилетной дичи. Река вы­ступила из берегов, поняла урему на обеих сторонах и, захва­тив половину нашего сада, слилась с озером грачевой роши. Все берега полоев были усыпаны всякого рода дичью; мно­жество уток плавало по воде между верхушками затопленных кустов, а между тем беспрестанно проносились большие и ма­лые стаи разной прилетной птицы, одни летели высоко, не останавливаясь, а другие — низко, часто опускаясь на землю; одни стаи садились, другие поднимались, третьи перелетывали с места на место: крик, писк, свист наполняли воздух. Не зная, какая это летит или ходит птица, какое ее достоинство, какая из них пищит или свистит, — я был поражен, обезумлен таким зрелищем. Отец и Евсеич, которые стояли возле меня, сами находились в большом волненье. Они указывали друг другу на птицу, называли ее по имени, отгадывая часто по голосу, по­тому что только ближнюю можно было различить и узнать по перу. «Шилохвостя. шилохвостя-то сколько! — говорил тороп­ливо Евсеич. — Эки стаи! А кряковных-то! Батюшки, видимо-невидимо!» — «А слышишь ли, — подхватывал мой отец,— ведь это степняги, кроншнепы заливаются! Только больно вы­соко. А вот сивки играют над озимями, точно туча!.. Веретен­ников-то сколько! А турухтанов-то — я уже и не видывал та­ких стай!» Я слышал, смотрел и тогда ничего не понимал, что вокруг меня происходило: только сердце то замирало, то стучало, как молотком; но зато после все представлялось, да­же теперь представляется мне ясно и отчетливо, доставляло и доставляет неизъяснимое наслаждение!.. И все это понятно вполне только одним охотникам! Я и в ребячестве был уже в душе охотник, и по тому можно судить, что я чувствовал, когда воротился в дом! Я казался, я должен был казаться каким-то полуумным, помешанным; глаза у меня были дикие, я ничего не видел, ничего не слышал, что со мной говорили. Я держался за руку отца, пристально смотрел ему в глаза и с ним только мог говорить, и только о том, что мы сейчас видели. Мать сердилась и грозила, что не будет пускать меня, если я не образумлюсь и не выброшу сейчас из головы уток и   куликов,   Боже  мой,  да разве  можно было это сделать!..

Вдруг грянул выстрел под самыми окнами, я бросился к окош­ку и увидел дымок, расходящийся в воздухе, стоящего с ружьем Филиппа (старый сокольник) и пуделя Тритона, которого все звали «Третон», который, держа во рту за крылышко какую-то птицу, выходил из воды на берег. Скоро Филипп пришел со своей добычей: это был кряковный селезень, как мне сказали, до того красивый пером, что я долго любовался им, рассматривая его бархатную зеленую голову и шею, багря­ный зоб и темно-зеленые косички на хвосте.

Мало-помалу привык я к наступившей весне и к ее разно­образным явлениям, всегда новым, потрясающим и восхити­тельным; говорю привык в том смысле, что уже не приходил от них в исступление. Погода становилась теплая, мать без затрудненья пускала меня на крылечко и позволяла бегать по высохшим местам; кто-нибудь из охотников убивал то утку, то кулика, а Мазан застрелил даже дикого гуся и принес к отцу с большим торжеством, рассказывая подробно, как он подкрался камышами, в воде по горло, к двум гусям, плавав­шим на материке пруда, как прицелился в одного из них, и заключил рассказ словами: «Как ударил, так и не ворох­нулся!».

Запись опубликована в рубрике Охотничьи рассказы, статьи, очерки. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*