ДВОЙНОЙ ТРОФЕЙ

Когда смотришь на этот лес, где проходила наша оборона, на ту поляну, которая отделяла нас от фашистской передовой, вспоминается один эпизод случайной военной охоты.

Щедрое и теплое солнце уже сгоняло снег, и на нейтральную поляну с приподнятого края нашей обороны сбегали веселые ручейки желтоватой воды. Рыжая пена, сбивавшаяся на перепа­дах, подхватывалась ветерком, словно громадные хлопья снега, и разбрасывалась по сторонам. А в воздухе уже пахло весной. В белые сережки убралась верба, лоза обдавала золотистой пыльцой размохнатившихся сережек, похожих на пушистеньких цыплят.

Рано по утрам, когда только начинало сереть небо и на пе­редовой было тихо, где-то глубоко в лесу раздавалось бормотанье тетеревов. Эти звуки будоражили солдат, занимавшихся ранее охотой, но служба и видневшаяся оборона врага застав­ляла их быть начеку.

И вдруг в одно утро между позициями вначале робко, затем освоившись, зачуфыкал тетерев. Он прилетел на свое постоян­ное место токования. «Ему подошло под завязку, ну и зачуфы­кал», — говорили солдаты.

Его азарт привлек другого тетерева, опустившегося рядом, и началась потасовка. Бой чернышей нарастал, а молчавшие солдаты внимательно следили за поединком и на какие-то мину­ты отвлеклись от войны, думая о природе. Тетерева дрались ожесточенно, и, когда один из них побежал в нашу сторону, с немецкой передовой резанула автоматная очередь — и черныши упали.

Затишье кончилось. Поднялась перестрелка. Хлестнули пуле­меты, разорвались мины. Вступала в действие артиллерия, и по­шло, и пошло…

Занималась красная заря. Она обдавала полымем весь го­ризонт, и лес становился багровым, точно покрытым кровью. Но взошло солнце — и мрачная картина прекратилась. Забле­стел на лужах образовавшийся за ночь ледок, и вновь зажур­чали ручейки. А на поляне, отливая синевой под лучами солнца, лежали захолонувшие черныши. Чьи они? Кто будет их обладателем?

Снаряды рвались, вздымая вверх землю. Летели бревна блиндажей. Падали расщепленные деревья. Выносились и вы­ходили в тыл раненые солдаты, и только лирохвостые чер­ныши лежали спокойно на нейтральной, будто их нарочно обходила война,’ и внимательные взоры противников ревниво следили за птицей, ожидая сумрака ночи.

Подошел вечер. Наступило затишье, и противник стал ве­шать фонари над лежащей птицей..

— Не даст взять чернышей, — говорил сибиряк. — Сам хочет попользоваться. Вы, робяты, гляди в оба. Не пропусти!.

Кто знает, что думали немцы о нашей передовой. Пойдут за тетеревами или нет? Молчат! И лишь только вызвездилось и прихватил заморозок ледяной корочкой поверхность земли, в стороне начали постреливать.

Вдруг у амбразуры раздался шепот: «Братцы, поглядите, ползет! Честное слово, ползет Фриц к тетеревам…» Выпущен­ная немцами ракета взметнулась кверху, задержалась на ка­кое-то мгновенье и, распустив. парашют, медленно стала опу­скаться вниз, освещая нейтральную. ‘   .    .

— Однако затаился, — шептал все тот же голос. Но стой­ло ракете погаснуть, . как темная впереди точка стала пе­ремещаться к тетеревам. Теперь уже всем стало ясным, что за птицей ползет охотник.

— Нехай еще чуток подползет, — говорил ставрополец.— Не спеши, Яша, не прикладывайся. Он от нас никуда не уйдет. Мы ему такое жаркое устроим… — и, уже протянувший к стрель­бе руку, Яша остановился.

Подпустив немца к тетеревам, Яша, сибиряк, сбивавший пулькой малюсенькую белку, попадая ей в голову, в какую-то долю секунды еще не поднявшейся последующей ракеты взял на мушку ползшего врага и выстрелил один раз, приго­варивая: «Однако хватит!»

Много немцы выпустили ракет. Их посланец был недви­жим рядом с тетеревами. .

— Однако терять время нечего. Я отправлюсь. Только не на прямую,  а правей, где ручеек проделал борозду, а оттуда

зайду в тыл немцу. Пусть они думают, что это их солдат пол­зет, — говорил. Яша.

В промежуток между выпущенными ракетами Яша пере­махнул бруствер и припал к вымороженному днищу ручья. Он полз, приспосабливаясь к промежуткам между светом выпускае­мых ракет, осторожно ощупывая руками хрустящие льдинки.

Затаив дыхание, следили мы за местом, где лежали тетерева, думая о своем товарище-охотнике. И вдруг всем показалось, что немец зашевелился. «Теперь жди развязки», — прошептал кто-то в темноте.

Немцы молчали. Но вот темневшая точка стала как бы при­ближаться к нашим окопам. Она растворялась при взлете ра­кеты, и вдруг, как только погас свет, темное пятно поднялось и стремглав бросилось к нам, точно большущая ночная птица, раз­махивающая крыльями. Это был Яша!

Пока взметнулись ракеты и осветили землю, он был уже почти у окопа. Когда хлестнули автоматные и пулеметные оче­реди трассирующих пуль, Яша свалился на руки подхвативших его товарищей.

— Однако так и убить могут, — весело проговорил он. — Вот как надо за дичью ходить! Пусть подбирает немчура остатки!

Днем только и разговору было, что о лихом охотнике Яше и о тетеревином супе.

Запись опубликована в рубрике Охотничьи рассказы, статьи, очерки. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


*